Ежегодная общероссийская программа гастролей театров

В феврале театр «Сатирикон» имени Аркадия Райкина открыл новый сезон «Больших гастролей» 2020 года в Удмуртской Республике, впервые приехав в гостеприимный Ижевск. На исторической сцене Государственного русского драматического театра Удмуртии «Сатирикон» представил три аншлаговых спектакля из своего репертуара: «Константин Райкин. Своим голосом», «Лекарь поневоле» и недавнюю премьеру – «Дон Жуан». В двух из трёх постановок главную роль играет художественный руководитель театра, народный артист РФ, актер и режиссер Константин Аркадьевич Райкин. Между первыми гастрольными показами нам удалось встретиться с Константином Аркадьевичем и поговорить о главной теме современного театра, планах «Сатирикона» на будущее, о знаменитом отце и приоткрыть завесу успеха сотого юбилейного спектакля «Лекарь поневоле».

— Константин Аркадьевич, расскажите, как принимает гастролеров ижевская публика?

— Несмотря на то, что наш театр первый раз играет в Ижевске, я был здесь много раз с сольными выступлениями и хорошо знаю эту горячо отзывчивую публику. Ижевск — очень театральный город и я рад вновь встрече! Под шапкой «Больших гастролей» затеяно большое театральное действо и я желаю зрителям Больших гастролей больших впечатлений, открытий и счастливых потрясений!


«Я так устроен, что мир воспринимаю исключительно через театр».

Я бы сказал, что это не только хорошо, но и мучительно. Моя жизнь складывается так, как сегодня вечером прошел спектакль. Конечно, как говорится, сдохнуть можно от такого принципа, но я по-другому не живу. Поэтому я не приемлю, когда, говоря о каком-то театре, его называют«великий». Есть такие «великие театры», уже закрепившиеся, а я посмотрел там спектакль, и он идет нехорошо: халтурно, актеры не затрачиваются в полную силу. И тогда никакой он не «великий», потому что он тоже ровно такой, как сегодня сыгран спектакль.У театра нет ни прошлого, ни будущего — это искусство настоящего времени. Зрителю все равно, как ты играл вчера и как ты будешь играть завтра, он пришел сегодня,чтобы этот «спектакль-пирожок» испекли при нем. Если этот «пирожок» вкусный, зритель благодарен. Потому-то театральный успех, успех театрального актера – это успех, с которым может сравниться только успех спортсмена, который на глазах у всего стадиона забивают нужный гол. И спортсмены, и артисты имеют шквальный успех – это плата судьбы за кратковременность.

Фотограф: Игорь Тюлькин

— Какой яркий и одновременно пугающий образ…


«То, что испытывает актер на сцене — это ощущение безумной власти над залом…»

но власти не через силу или страх, ведь есть разные виды власти, а власти посредством искусства. Когда зрители сидят в зале и внимают тебе, ты можешь их отщелкать по носам,ведь это добровольная сдача в рабство. Добровольная — потому что они в этот момент тебя любят, любят артиста, этот спектакль. Театр – это великое искусство, лучше которого я просто ничего не знаю. Я жалею людей, которые ходят по улицам и никогда не соприкасаются с ним. Может быть, они вполне счастливы, но счастливы они лишь потому, что не знают как несчастны…

Вчера мы показали спектакль «Лекарь поневоле», а это детский спектакль для взрослых.На сцене происходят наивные чудеса, которые взрослый человек через три секунды разгадывает. Но три секунды он удивляется… Эти три секунды возвращают его к детству, Богу, какому-то прекрасному удивлению и растерянности, которых нам очень не хватает в нашей ушлой, материальной, циничной жизни. Такая духовная терапия бывает очень полезна. В этом смысл этого спектакля.

— Раз зашел разговор о спектакле «Лекарь поневоле». Так сложилось, что вчера вы сыграли сотый, юбилейный спектакль, режиссером которого вы являетесь сами. Как он прошел?

— Я им очень недоволен. Это замечательно, что публика не заметила, но если говорить о наших внутренних оценках, то у нас большие творческие проблемы. Мы вчера весь день репетировали и мои замечательные талантливые артисты, мои ученики, которых я очень люблю, вчера очень «качнулись» и мы были недовольны тем, как прошел спектакль. По разным причинам. Конечно, публика здесь такая хорошая, такая жаркая, с таким превышением оценок, но нам надо не быть дураками и иметь свою собственную оценку, которая не зависит или почти не зависит от реакции публики. Так что мы имеем свою шкалу и на гастролях довольно часто происходит ситуация, при которой нас очень тепло и жарко принимают, а потом мы собираемся и я камня на камне от них не оставляю. И они знают за что, потому что я сам получаю такие же замечания.

Фотограф: Игорь Тюлькин

— Помимо этих сложностей, которые вероятно неизбежны, что на ваш взгляд изменилось со дня премьеры?

— Конечно, спектакль развивается и растет, мы играем его с 2016 года, то есть он идет уже четвертый год. Ребятки сначала были студентами третьего курса театрального институт актерского факультета, которым я руководил. Они тогда сразу вышли на сцену«взрослого» театра, на сцену «Сатирикона». Конечно, с тех пор они уже поиграли и у Перегудова, и у Марчелли , и опять у меня. То есть, они еще молодые, но уже достаточно опытные и поездили по разным странам и городам. Спектакль гастролировал и в России,и в Италии, и в Прибалтике. Поэтому он сейчас иной, конечно.

— Расскажите поподробнее об этой постановке.

— В спектакле занято семь артистов, но на сцене – только трое. Четверо артистов остаются за кулисами и переодевают остальных, потому что это нужно делать очень быстро и наши костюмеры просто не могут развить такой скорости. Каждый спектакль происходит полная смена состава. Вместе эти семеро являют собой почти идеальное актерское содружество.Каждый раз они приходят задолго до начала спектакля и сами разминаются, разминают голос, тело. Мне всегда интересно наблюдать, как смотрят на это работники того театра,где мы гастролируем, ведь это довольно редкое явление, когда артисты в течении сорока минут сами, без режиссёра, репетируют в абсолютной тишине. Благодаря такой подготовке, в том случае, когда что-то происходит во время спектакля, возможно травма,пострадавшего артиста тут же заменяет другой. К слову, травмируются они достаточно редко, потому что знают, что незаменимых нет и им просто невыгодно быть больными.

— При постановке спектакля у вас был готовый план в голове или вы работали этюдным методом?

— Я имел план, который, несомненно, не исключает этюдный метод. Но план я, конечно,имел достаточно смелый и радикальный — как переписать эту пьесу так, чтобы на сцене было не больше трех человек. Мольер же, когда писал, он же не рассчитывал, что все роли будут играть всего три артиста и, чтобы они могли быстро переодеться, мне нужно было сделать сценарий, переработку этой пьесы: что-то внести, что-то поменять местами, что-то сократить и так далее. В общем, провести целую предварительную работу, потому что изначально была такая задумка сделать это на троих.

Фотограф: Игорь Тюлькин

— Сильно ли сопротивлялся текст Мольера такой задумке?

— Не сильно. Я считаю, задумка достаточно органичная. Я скажу смело и, может быть,нескромно, но, если бы Мольер увидел этот спектакль, он бы порадовался, потому что его принципы театра и театральной лицедейской стихии здесь вполне имеют место быть.

— Как вы относитесь к спектаклям, которые идут десятилетиями? Если это шедевр,который собирает полные залы, то его можно играть до бесконечности?


«Любой спектакль как живой организм имеет свою молодость, зрелость, старость и смерть».

И бывает, что, к сожалению, он существует после смерти. Он уже мертвый совсем, а его играют. Я этого не допускаю никогда, я предпочитаю заметить эти процессы тления в театре изнутри, как можно раньше и сделать так, чтобы их не заметил зритель.

— Помимо «Лекаря поневоле» вчера вы представили свой моноспектакль «Константин Райкин. Своим голосом», в котором читали стихи Давида Самойлова. Насколько эта поэзия актуальна сегодня?

— Я считаю, что есть такой уровень поэзии, которая актуальна всегда и вопрос только в том, как ее исполнять. Я думаю, что Давид Самойлов – продолжение пушкинского направления в нашей отечественной словесности. Самойлов очень родственен Александру Сергеевичу, у них даже дни рождения близко, и он очень часто упоминает Пушкина в своих стихах. А последнее, что я вчера читал, «Снегопад», написано «онегинским» размером. У Самойлова такая хрустальная, невесомая, легкая поэзия с огромной глубиной и это всегда актуально. Главное, как ты это исполняешь. Вчера, кстати, был усеченный вариант моноспектакля, я должен был уложиться в час. Обычно я работаю два часа, не останавливаясь. Два часа — это большое испытание для зрителя, но они, надо сказать, всегда с честью его проходят.

— Завтра у вас еще один спектакль в рамках «Больших гастролей» — недавняя премьера«Дон Жуан» по еще одной пьесе Мольера, но на этот раз вы актер, а не режиссер.Волнуетесь?

— Нас очень интересует и тревожит как пройдет «Дон Жуан». В нем играют мои прекрасные коллеги, которых я обожаю, и с которыми я очень давно не играл в партнерстве, лет двенадцать. В «Дон Жуане» режиссера Егора Перегудова я увидел, как они выросли. В каких потрясающих мастеров превратились Тимофей Трибунцев, Граня Стеклова , Даша Урсуляк, Антон Кузнецов, Григорий Сиятвинда! И я очень люблю играть этот спектакль, всегда был в восторге от этого творения Мольера. 350 лет назад он написал такую невероятно смелую, глубокую, театральную, мудрую, острую до предела